У тех, кто предпочитает отдыхать за границей, возникает проблема: куда поехать в следующий раз? Не так уж часто наши турфирмы балуют новыми экзотическими маршрутами. Впрочем, открывать новые страны, где еще мало туристов-соотечественников, интересно всем. Таким вот уникальным заповедником, где на улицах редко звучит русская речь, является Ливан.
С привкусом экстрима
У представителей старшего поколения с именем страны, прежде всего ее столицы Бейрута и долины Бекаа, ассоциируются фронтовые сообщения времен гражданской войны, которая бушевала здесь целых 16 лет, с 1975-го по 1991-й. Но вот уже тринадцатый год опомнившиеся ливанцы живут в мире и согласии. Ну а Бейруту война, как Москве после 1812 года, «способствовала много к украшенью». Столица отстраивается по последнему слову мировой архитектурной моды, в центре города созданы такие многоярусные транспортные развязки, какие нашей Северной столице и не снились. Впрочем, шедевры старины бережно восстанавливают. Совсем как в нашей истории: создают трудности, а потом героически преодолевают. И еще одна параллель с Отечеством — в центре города стоит руина когда-то роскошного жилого дома, ее решено оставить на память потомкам, как дом Павлова в Волгограде. Кроме этой живописной руины в городе встречаются и другие, и когда видишь на стенах пробоины от снарядов «катюши» (а противоборствующие стороны лупили друг по другу из наших орудий), воображение рисует мрачноватые картины, но это добавляет впечатлениям экстремальности.
Следы завоевателей
Впрочем, другие города страны война мало затронула, поэтому там сохранилась ну просто невиданная концентрация памятников, ведь Ливан — это древнейшая Финикия, которая в Библии называется Ханаан. Эти земли захватывали египтяне, персы, Александр Македонский, римляне, крестоносцы, османы. В ХХ веке Ливан находился под мандатом Франции. Древние завоеватели хоть и разрушали крепости и храмы предшественников, чтобы воспользоваться стройматериалами, уничтожали не все и свое успевали отгрохать. Так, в долине Бекаа находится самое грандиозное сооружение всей Римской империи — храмовый комплекс, который очень неплохо сохранился до нашего времени. Римляне страдали гигантоманией — человеческая фигурка достигает по высоте разве что основания колонн! Зато вред «фигурки» наносят немалый — в теплом и сухом ливанском климате прекрасно сохранились надписи, под которыми можно увидеть, к примеру, 1881 год, 1896-й. Кропали по-английски, немецки, французски, арабски — суть одна: «Здесь был Вася». Надписи по-русски уникально редки, но есть, накарябаны они уже в наше время.
Грандиозные остатки античного города сохранились в Тире, а в Сидоне — морская цитадель крестоносцев. Самая большая крепость этих отважных рыцарей располагается в Триполи. И называется очень красиво — Сен Жиль, в память ее основателя Рамона Сен Жиля. Впрочем, влияние французов больше ощущалось в ХХ веке, они привнесли в арабский мир свои нравы, чем, безусловно, оживили и украсили прозу жизни. Французский среди ливанцев распространен, как и английский. Ну а самые красивые улицы Бейрута называются авеню де Пари, авеню Шарль де Голль, роскошная набережная вдоль Средиземного моря также именуется на французский лад «корниш».
Вдоль да по корнишу
По набережной прогуливаются пожилые пары, влюбленные (но здесь не принято в открытую целоваться), совершают пробежки студенты расположенного рядом американского университета, разносчики толкают перед собой тачки, к перекладине которых привязаны веревочками булки (вроде наших бубликов). Если вы слышите странное звяканье, значит, вас догоняет разносчик кофе с медным кофейником в руке, а позвякивает он крошечными, буквально на пару глотков, чашечками, которые умещаются у него в ладони. Кофе крепчайший и ароматнейший! С набережной ловят рыбу, а в некоторых местах под корнишем располагаются пляжи отелей или общедоступные городские. Отдыхают здесь по большей части мужчины, женщины — в меньшинстве. Но европейским дамам совершенно нечего опасаться. Когда питерские гражданки вошли в воду и вокруг них стало стягиваться некое кольцо из арабских мужчин с масляно-ласковыми лицами, с берега раздались отчаянные свистки — это спасатель отгонял любопытствующих. А они и так ничем не беспокоили, только страстно глядели. Такое поведение характерно и на суше — знаки внимания восторженные, но без попыток перейти границы приличия, всяких хватаний за руки. О таком любая женщина может только мечтать!
