Воскресное утро в небольшом двухэтажном пансионе. Запах кофе уже проник в номер, внизу слышны тихие шаги пожилой хозяйки. Гости постепенно спускаются в столовую по старой скрипучей лестнице. Пора вставать.
Яйцо всмятку, чтобы не остывало, спрятано в миниатюрную вязаную рукавичку. На соседнем столе аналогичное ответственное задание поручено желтой курочке. Она «угнездилась» около кружевной салфетки, на которой уже ждут чашка и блюдце.
Как Мозель создавался
Подоконники уставлены цветами, по которым можно предположить, что у хозяйки легкая рука, как говорят немцы, «gruner Daumen» — «зеленый палец». За стеклом — еще сырой от теплого дождя дворик с крестьянской утварью. Пустые бутылки в ящиках ждут, когда их наполнят молодым вином. Рядом к стене приставлены старые серые жерди c виноградников.
По обе стороны окна — глубокая, всепроникающая воскресная тишина и умиротворение. Замечтавшись, вдруг понимаешь, что находишься в гостях не только у нынешней хозяйки, а сразу у всех поколений ее рода, старой династии виноградарей. Именно такие семьи, работая из века в век, создали Мозель — уголок Германии столь привлекательный, славный вином, культурой, религиозными традициями, уютом, архитектурой, ландшафтами и, не в последнюю очередь, гостеприимными и радушными людьми.
Со старых резных комодов в просторной столовой на постояльцев молчаливо смотрят антикварные куклы и игрушки. На стенах — фотографии родственников, пейзажи реки. В дальнем углу — часы с кукушкой. Рядом с ними — старые карты и резные доски, на которых увековечены крупицы древней виноградарской мудрости, одна из которых в вольном переводе означает, что вино — по осени считают. «Как цыплят в России», — подумал я.
Китайский иммигрант
С формальной точки зрения, на столе — никаких кулинарных излишеств. Завтрак мозельского туриста состоит из ветчины, сыра, масла, местного меда, домашнего мармелада, которым славится регион. Пожалуй, всё. Кстати, фруктовые деревья виноградари сажают прямо между лозами или по краям участков.
Особой известностью пользуется красный виноградный персик (Rote Weinbergpfirsich) — на вид фрукт совсем не привлекательный, твердый, бледно-серый, но фантастически ароматный. Используют в основном для производства душистых ликеров, шнапса, а также разного рода варений. В Китае его выращивали уже во втором тысячелетии до нашей эры. Через Персию с римлянами фруктовое дерево попало во Францию, а затем в Германию. Правда, в прошлом веке его плоды были вытеснены с прилавков более аппетитными на вид и крупными промышленными сортами, но в последние годы красный персик начал отвоевывать сданные позиции, заняв прочное место, например, в десертных картах гурманских ресторанов.
Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин...
Нам за вкусовыми кульминациями к именитым поварам ходить не понадобилось. Завтрак в пансионе оказался таким аппетитным и приятным, что с ним не сможет потягаться и самый декадентский из «пятизвездочных». Немцы любят говорить «Das Auge isst mit», намекая на важность сервировки и вид блюд, но в это утро насытилось не только зрение, однако не будем ударяться в сентиментальность, рассказывая об уюте и душевности момента.
«Essen Sie, essen Sie! Wir haben genug» — «Кушайте, кушайте! У нас всего достаточно», — спокойно, но настойчиво призывает разменявшая восьмой десяток лет хозяйка. Она помнит, что нам сегодня предстоит велосипедный тур и беспокоится, словно родная бабушка. Единственное, с чем могут возникнуть проблемы, — свежие булочки. Каждому — по две, и добавки не предусмотрено, но на столе много черного хлеба.
Давно забытый сервис
Булочки в пансионы развозят ранним утром. Для пекаря на специальной табличке у двери с вечера крепят листок с числом, выведенным от руки. На полке в прихожей — их полный четный набор: от двух до двадцати. Сегодня — 16. Пахнущий свежим хлебом пакет курьер вешает на дверную ручку. Сервис непривычный для жителя большого города. Сельская идиллия с ее приятными мелочами. Сразу вспоминаются старые фильмы с молочниками, оставлявшими бутылки на пороге и забиравшими пустые.
